Почему мы не спешим исправлять ошибки ребёнка на занятиях

Мы в SpeakEng иногда снимаем и отправляем родителям короткие видео с занятий — просто чтобы было видно, как проходит урок и как ведёт себя ребёнок в группе. На таких видео можно заметить: ребёнок в игре говорит фразу с ошибкой — путает слово, неправильно строит окончание, — а педагог никак не реагирует: не останавливает игру, не просит повторить правильно, даже не морщится. Игра идёт дальше как ни в чём не бывало. Это не недосмотр и не «мягкость», а один из принципов методики Валерии Мещеряковой «I LOVE ENGLISH», по которой мы работаем. И без этого принципа легко получить ровно то, чего мы стараемся избежать: ребёнка, который прекрасно знает английский на бумаге, но так и не решается заговорить на нём вслух.

К нам довольно часто приходят именно такие дети — из других школ английского в Коммунарке и рядом с ЖК «Скандинавия», от репетиторов, из групп при садике. И нередко это дети, которые прекрасно справляются с заданием «переведи» или «поставь глагол в правильную форму», но замолкают, если их просто спросить что-то по-английски в разговоре. Знание языка и умение на нём говорить — это, к сожалению, не одно и то же, и очень хорошая грамматическая база вполне может лежать мёртвым грузом, если ребёнок ни разу не рискнул применить её в живой речи. Чаще всего за этим стоит не отсутствие способностей, а привычка: там, где ошибку тут же поправляют, безопаснее промолчать, чем сказать неправильно. Причём педагоги обычно делают это не со зла и даже не всегда замечают за собой — поправить ребёнка на автомате кажется естественной частью работы учителя.

Здесь мы сознательно поступаем иначе, и опираемся не только на опыт самой методики, но и на то, что независимо подтверждают лингвисты, которые изучают, как дети усваивают второй язык. У этого явления даже есть отдельный термин — «тихий период»: продолжительный этап, когда ребёнок понимает значительно больше, чем готов произнести вслух, и это совершенно нормальная, а не тревожная часть освоения языка. Именно поэтому первая ступень нашей программы, «I Can Sing», в течение целого года устроена так, что от детей 3–4 лет почти не требуют говорить — они слушают песни, реагируют на английскую речь, выполняют команды, но активная речь приходит у всех в своё время, и у кого-то это происходит уже в первые недели, а у кого-то — только к концу года. Мы не считаем, что молчащий на занятиях ребёнок ничего не усваивает, — и не торопим его заговорить раньше, чем он готов.

Когда ошибка всё же случается — а она случается постоянно, это нормальная часть процесса, — мы реагируем по-разному в зависимости от того, что именно пошло не так. Если ошибка искажает смысл настолько, что становится непонятно, что ребёнок имел в виду, — например, малыш путает «cat» и «dog» и увлечённо рассказывает, что дома у него живёт «собака», которая мяукает, — мы не оставляем это без внимания, но и не читаем нотацию. Педагог с юмором подхватывает нелепость: «А, у тебя собака мяукает? Вот это необычная собака!» — пока ребёнок сам не рассмеётся и не поправится. Смеются в такой момент обычно все, включая автора фразы, и это куда полезнее сухого «неправильно, повтори». Похожая путаница случается и с детьми постарше, уже на ступени I Can Speak, только вместо зверей путаются похожие по звучанию глаголы: ребёнок хочет сказать, что любит смотреть телевизор, — «I like watching TV» — но вместо watch произносит wash, и с гордостью сообщает, что каждый день моет телевизор маме в помощь. Реакция та же, что и с малышами: без правки в лоб, педагог с улыбкой продолжает разговор уже в правильной форме, все вокруг слышат верный вариант, а ребёнок сам, посмеявшись вместе со всеми, с удовольствием повторяет его — никому не хочется, чтобы после такой ошибки у него пропало желание в следующий раз сказать что-то ещё.

С грамматическими ошибками в свободной речи мы поступаем иначе — их вообще не исправляем напрямую. Если ребёнок рассказывает о выходных и говорит «Yesterday I go to the park» вместо «went», педагог не останавливает его и не поправляет вслух — он просто подхватывает разговор той же мыслью, но уже в правильной форме: «Oh, you went to the park yesterday? What did you do there?» Ребёнку кажется, что его просто расспрашивают дальше, а не поймали на ошибке, и правильная форма глагола незаметно оседает в памяти сама, без всякого «повтори за мной». В лингвистике этот приём называют рекастом (recast), и его эффективность у детей — предмет отдельных исследований в области усвоения языка: судить об ошибке ребёнка вслух работает заметно хуже, чем мягко вернуть ему ту же мысль в верной форме. С грамматическими играми и упражнениями — а с детьми 3–9 лет это именно игры, а не тренировочные drills, — правило другое: правильная фраза приносит бонус или очко, а неправильная просто не приносит ничего, и ход переходит дальше. Ребёнку не говорят «ты ошибся», ему просто чуть больше хочется в следующий раз вспомнить фразу точно.

Отдельно мы бережно относимся к произношению. Прямые поправки вроде «повтори звук ещё раз, не так» разрушают уверенность ребёнка в себе быстрее, чем любые другие ошибки, а работает эта тактика хуже, чем кажется: даже безупречное произношение самого педагога не гарантирует, что дети автоматически заговорят так же чисто, если просто повторять за ним. По нашим наблюдениям и по опыту методики, произношение ставится не многократным «скажи правильно», а количеством живой речи, которую ребёнок слышит от разных носителей языка, — поэтому аудирование у нас не дополнение к уроку, а его основа: дети слушают дикторов и на занятии, и дома, регулярно и много, а не по три минуты на уроке. Конкретная фраза или конструкция должна прозвучать вокруг ребёнка не один и не два раза, а систематически, на протяжении многих занятий, прежде чем осядет в памяти без искажений, — и это гораздо ближе к тому, как ребёнок усваивал когда-то родной язык, чем к заучиванию по учебнику.

Кстати про родной язык — сюда стоит вернуться отдельно. Ни один родитель не одёргивает годовалого малыша за неправильно сказанное слово и не заставляет его повторять фразу по слогам, пока не выйдет верно. С двухлетним ребёнком, который упорно молчит, пока сверстники уже вовсю говорят, никто не проводит «работу над ошибками» — с ним просто больше разговаривают, ему больше читают, и рано или поздно накопленное понимание превращается в речь. Мы стараемся, чтобы английский на наших занятиях усваивался похожим образом — не как предмет, который сдают и оценивают, а как язык, на котором в какой-то момент оказывается естественно заговорить, потому что до этого его было столько раз услышано и понято.

Именно поэтому, если на видео с занятия вы заметите, что педагог не среагировал на ошибку ребёнка, — это не значит, что её не заметили. Это значит, что момент для реакции выбран осознанно, а не автоматически. Если хотите увидеть, как это выглядит вживую, а не на видео, — приходите на бесплатный пробный урок в SpeakEng, школу английского языка для детей в Коммунарке, на Скандинавском бульваре, д. 17, в ЖК «Скандинавия»: покажем занятие и расскажем, что и почему педагог делает в конкретный момент с вашим ребёнком.